Итак, что делать в подобных ситуациях?
Ну, или чего не делать: две эти вещи обычно взаимосвязаны.

Начнем с очень простых вещей.

Не уговаривайте и сами не подсказывайте ребенку глупые мысли и переживания.

Добрые мамаши, видя сморщенное недовольством лицо ребенка, начинают свои обычные уговоры:

— Ну не переживай… Ну не расстраивайся, я тебя прошу… Не плачь, пожалуйста… Не сердись так на свою маму…

Вроде все совершенно правильно, только результат прямо противоположный: каждый такой оборот является прямой подсказкой переживать, плакать, расстраиваться и сердиться.
Вы только не расстраивайтесь, я умоляю вас! …

Любопытно, что практически все то же самое можно сказать в другой форме, в форме спокойных вопросов. «Тебе обидно?», «Ты на маму сердишься?» — такие не жалостливые, а просто теплые вопросы вполне хороши и уместны.

Почему так можно, а уговаривать — нельзя? Уговоры предполагают заинтересованность взрослого, в них очевидно, что вам от ребенка что-то надо,— но тогда не удивляйтесь, что в ситуации обиды ребенок сделает все, чтобы сделать вам все как раз поперек. А жалостливые интонации ваших уговоров рождают у ребенка жалость к себе и делают его еще более несчастным. Вам это нужно?

А вопросы — это другое. Вопросы показывают, что мы ребенка понимаем — и помогаем ребенку самому понять себя.
На вопрос «Тебе обидно» есть только два простых ответа: «Нет, мне не обидно» и «Да, обидно». Если тебе не обидно — мы за тебя рады, а если обидно — хорошо, что ты понял свои чувства.

Решите возражать — завязнете в споре.

Тот, кто отработал «Тотальное Да», должен применить его в полном объеме, кто еще не отработал — осваивайте его на ходу. В нашем центре «Синтон» мы отрабатываем это умение на Базовом тренинге. Итак: никаких споров, никаких возражений.

— Ты ведь обещал?
— Обещал.
Спокойное согласие.

— И не принес?
— Да, так сегодня получилось: не принес.
Олимпийское спокойствие, и не к чему придраться.

— Ты плохой!
— Конечно, это очень обидно…
Внимательный читатель заметит применение приема «Внутренний переводчик»: «ты плохой» было переведено как «мне обидно». После этого согласие идет еще более от души…

Поэтому — никаких споров.

Спорят и препираются — слабые, а родитель должен быть сильным. Сильный не спорит, он внимательно выслушивает, а потом сообщает решение: такое, которое споров не вызовет. В этом есть своя мудрость руководителя — отдавать распоряжения те, которые будут выполнены.
Как утверждал один мудрый монарх, «король может управлять даже восходом солнца: для этого нужно только знать, когда солнце восходит».

Начнете неубедительно заинтересовывать — попадетесь на игру «Да-Но».

Это классическая игра, когда в проблемной ситуации один берет на себя работу придумывать какие-нибудь выходы, а другой развлекается тем, что все их перечеркивает. «Да, конечно, только… (ничего не выйдет) «„Да, верно, но…" — и далее показывает, что все услышанные предложения его не устраивают. Вы всегда останетесь дураком, а ребенок — безутешной жертвой.

Не попадайтесь на игру «Да, но…».

Что делать, если ребенок вам эту ловушку устраивает? Самый простой вариант — спросить его, что в этой ситуации предлагает он. Ребенок, почувствовав опасность, скорее всего зальется криком: «Не знаю!» и попробует не думать, но если вы будете спокойны и предложите ему что-либо все-таки придумать — потому что, как только он что-то придумает, вы сразу же все сделаете,— у вас появляется хороший шанс. Обычно дети соблазняются такой вкусной возможностью и что-то предлагать (пусть и нечто запредельное) начинают.

Будете оправдываться — спровоцируете нападение.

Объяснения и оправдания внешне бывают похожи, но внимательный человек их не перепутает никогда. Объяснение — это рассказ человеку того, что он пока не понимает. Оправдания — это попытка виноватого смягчить себе меру наказания.

— Ну не сердись, не расстраивайся, у меня был трудный день и я забыл про свое обещание, такое бывает… — это оправдание.

— Иди сюда, родной. Ты спрашиваешь, почему я не принес тебе конфеты, и хочешь, чтобы я тебе подробно рассказал весь свой сегодняшний день? — м-да, этот рассказ пойдет существенно в другом тоне. Объяснение дает понимание, оправдания провоцирует нападение. Вам это нужно? Не оправдывайтесь.

Кинете Вызов — вызовете Войну.

Ребенок знает, что огонь, если сунуть в него руку, угрожает ему ожогом, а стена, если на нее налететь, грозит приличным синяком, но эти угрозы он как вызов не воспринимает. Он знает, что ни огонь, ни стена с ним не борются, воевать с ними — бесполезно, и он с ними не воюет. А вот если ремнем начинает пугать его мать: «Будешь так разговаривать с матерью — налуплю!» — ситуация другая. Ребенок убежден, что виноватая мама, мама без конфет, угрожать ему ремнем права не имеет — соответственно, угрозу мамы он увидит как вызов себе и, разыграв оскорбленное детское достоинство, этот вызов он примет.
Тем более примет, что видит: мама его любит и здесь просто защищается, а защищается, потому что чувствует себя виноватой… Он примет вызов, потому что понимает: тут переиграть мать шансы у него есть.

И поднимет такой исполненный праведного возмущения крик несчастного мальчика, что перед ним отступит любая, самая решительная мать, как перед обстоятельствами непреодолимой силы.

Не кидайте ребенку вызов: воевать с ребенком нельзя. А вот оказаться стеной, преградившей ему возможность безобразничать — дело другое, реальное и нужное.

Попробуете Подкуп — напоретесь на Торговлю.

Подкупить ребенка, конечно, можно: «Ну, не надо так плакать, я тебе завтра и конфет куплю, и трансформера».

— Большего трансформера?
— Большого, большого…
— А велосипед, как у Вовки?
Глаза высыхают мгновенно и становятся заинтересованными.

— А велосипед мы тебе купим на день рождения, как договаривались…
— А-а-а-а!!!
Снова безутешный плач. Естественно.

Родители вообще-то не хотели подкупать, родители хотели просто порадовать огорченного ребенка, но… Но по факту начинается нормальная торговля, где вы платите деньгами за то, чтобы ребенок вел себя более менее прилично. Нормально, а? — родители покупают у своего ребенка нормальное поведение, причем сколько оно стоит, решает только плачущее в свое удовольствие торжествующее дитя.
А играющий детей синтоновский народ утверждает единогласно: плакать и обижаться на родителей — удовольствие высочайшее!

Итак, если не хотите, чтобы дети с вами торговались — не устраивайте подкуп.

А самое главное — не попустительствуйте хулиганству.

Не сердитесь на мои резкие слова, но как это называть иначе? Скандал, крики, вымогательство, потом мамочку побили…
Ну, пока детскими ручками.

Это хулиганство, и не суть, сколько хулигану лет: двадцать пять или пять. И если вы относитесь к хулигану с пониманием, демонстрируете терпение и любовно упрашиваете его отвлечься от избиения своей мамы, то на юридическом языке вы хулиганству попустительствуете. Ребенок пробует с вами сволочиться, а вы ему это разрешаете. Может, не стоит?

Предложите ему что-нибудь более интересное.